Легенды и были о Белокурихе — Белокуриха ФОТО

Легенды и были о Белокурихе

Часть I

В юго-восточной части Алтайского края, у подножия Чергинского хребта, в долине реки Белокурихи расположилась Сибирская здравница. Чистый горный воздух, высокое голубое небо, величественная панорама гор и целебные источники — вот главное достояние этой местности, в которой кроется удивительное свойство — земное притяжение. Кто только раз прикоснулся к его неповторимой красоте, чудотворным радоносодержащим водам, легендам и былям, тот никогда не забудет этот сказочный уголок Алтая.

Почему город-курорт называют именно Белокурихой? Учёный А. И. Шапошников в своей работе «Белокурихинские целебные источники» считает, что курорт имеет одноименное название с рекой, на которой он расположен. Название реки Белокурихи происходит от наблюдаемого над ней атмосферного эффекта — испарения, который ранее звучал как — Белое курение. Интенсивное испарение или Белое курение происходило в зимний период от реки и открытых, выходящих на поверхность, радоновых ключей. Эти воды имели достаточно высокую температуру для образования интенсивного испарения.

Сейчас нет возможности наблюдать это явление. В связи с интенсивным расходом радоновых вод, глубина их залегания увеличилась, и выход открытых радоновых вод прекратился. Но это не значит, что уменьшился целительный эффект или запас радоновых вод иссякает. Лечебные свойства вод остались прежними, а запасов хватит еще на долгие годы.

В 1804 году было зарегистрировано село Белокурово (ныне Старобелокуриха), а в 1846 — Новобелокуриха (город Белокуриха).

Рассказы старожилов напоминают о старинной легенде, согласно которой первым поселенцем Белокурихи был казак Евсей Белокуров. Он родился за Уралом в семье бедного казака, влюбился в девушку Дуняшу, младшую дочь овдовевшего казачьего атамана. И быть бы свадьбе весёлой, но Дуняшина мачеха будто белены объелась: накричала на Дуняшу, поколотила её и велела в амбар запереть, чтобы одумалась. Отец и посадил её в амбар, а замок для блезиру повесил. Ночью Евсей освобождает свою любимую. Отправились они за степи широкие, горы высокие; очутились в безымянной долине, где царила тишина, только было слышно, как птицы пели да пчёлы гудели. Пошёл Евсей на охоту, а Дуняша осталась его ждать у большого камня. Возвращался он с добычей, радовался; увидел Дуняшу. Она ему успела рукой помахать. Налетела тут туча, гром загрохотал. Прилетел злой волшебник и унёс Дуняшу за облака. Только крикнуть успела: «Ищи меня, любимый!» Её голос отозвался эхом в горах. Долго искал Евсей Дуняшу. Нашёл среди берёз, в ложбине мёртвую уже. Заплакал Евсей и, словно слёзы, пробился хрустальный родник, орошая каменистую землю. С тех пор лог, как и ручей, Дуняшиным называют. Говорят, что казак основал село Белокурово.

Легенда автора Татьяны Тимошенко связана не только с названием населённого пункта, но и происхождением реки Белокурихи, горы Круглой и скал Четырёх Братьев.

Миф Россия издавна слагала:
На Алтае, далеко в горах,
Страшное чудовище летало,
Наводя на всех огромный страх.
Было у него голов семнадцать.
Извергали они гром, огонь.
Все старались от него держаться
За сто вёрст. Ни человек, ни конь
Не посмели подойти поближе.
Жителей Змей часто похищал.
Не жалел он никого. Обижен
На него был всякий. Как страдал
Весь народ, когда летал по кругу
Змей. Каждый в уныние впадал.
Дань ему платила вся округа,
Хлебом, мясом и деньгами брал.
Слыли Белокуровы богаты
Дочерью; у той четыре брата.
А в амбарах пусто. Значит плата
С бедняков чудовищем не взята.
Змей похитил дочку краше солнца
И хотел её сделать женой.
Девушке несчастной свет в оконце
Стал теперь казаться серой мглой.
И четыре брата на спасение,
Как один, отправились вмиг в путь.
Бой тянулся долгие недели.
Не давали Змею отдохнуть.
Он убил трёх братьев, потом в скалы
С помощью злых чар их превратил.
Зато младший чудом обезглавил
Страшное чудовище! Сразил!
И сказал он скалам: «Хочу с вами
На ветру, мои братья, стоять,
Под дождём, холодными снегами
Добродушно путников встречать».
Поднял к небесам руки мальчишка
И намного выше ростом стал.
Его сердце больше не стучится:
Сам себя возвёл на пьедестал.
Весть о братьях их сестру сразила.
Девушка решила: «Не вернусь
Я домой!» Она их так любила!
Не могла ничем развеять грусть,
Плакала и плакала годами,
Превратилась в реку и течёт
Очень быстро между валунами
И, рыдая, братьев всё зовёт...
Головы чудовища по кругу
Разбросало бурей там и тут,
И назвали эту гору Круглой.
Змеи и сегодня там живут...
А когда убили злого Змея,
Люди переехали сюда,
Возвели прекрасное селение.
Его краше делают года.
Так в честь Белокуровых, конечно,
Стал народ созвучно называть
Родной город. Пусть в легендах, песнях
Будут его вечно прославлять!

Однако в архивах Барнаула, Бийска, Томска нет упоминаний о первом жителе населённого пункта Белокурове. Первыми поселенцами были Кайгородовы, Казанцевы, Тырышкины, Гудковы. Есть ещё одна версия названия города-курорта. «Белокуриха» образована от словосочетания «Белякур» — в переводе с алтайского языка: «рябиновый мост». Когда-то хозяевами наших земель были южные алтайцы (телеуты), роды: тодош и кипчак. В этой местности, вдоль реки, росло много рябины. Ветви примыкали друг к другу очень плотно и создавали мост, с помощью которого можно было перебраться с одного берега на другой без плота и лодки. Поэтому реку назвали алтайцы Белякур. Русские трансформировали словосочетание в «Белокуриху».

Белокуриха — «Белякур».
Почему её так называют?
Сразу видишь алтайцев, тоопшур,
На котором кайчи играют.
Здесь стояли когда-то чадыры
И шаман исцелял людей,
Крали девушек в жёны батыры,
Отдавая за них лошадей.
И два рода: кипчак, тодош
Эти земли тогда заселяли.
Край предгорный был многим хорош,
Приезжать сюда русские стали.
Их источники привлекли.
Все болезни лечили воды.
И алтайцы отсюда ушли
Дальше в горы, к белкам холодным.
Т. Тимошенко.

Ушли они отсюда на территорию Усть-Канского района Республики Алтай. Жительница Красноярского края Майя Григорьевна Коваль рассказала в музее города-курорта легенду, раскрывающую причину, почему покинули наши места телеуты.

Обычаи этого народа требовали от женщины рождения сына, иначе муж мог отказаться от жены и взять другую. Поэтому самой длинной лентой, которую вплетали в косу невестам в день свадьбы, была лента красная, символизирующая плодородие и красоту.

Часто случалось так, что молодожёны не могли дождаться через девять месяцев наследника, и тогда муж накануне новолуния увозил свою жену к Змеиному озерку (оно находилось у выхода главного источника с «живой водой»), устанавливал юрту и уезжал в Татарский лог (ныне улица Алтайская). Женщина оставалась одна, купалась в озерке, а в ночь новолуния отправлялась на священную гору. У каждого алтайского рода была своя священная гора. У тодошей и кипчаков — Карча (сейчас это Церковка). Там росло священное дерево. Алтайка повязывала на него красную ленту и спускалась вниз, к озерку. Ещё какое-то время продолжала купаться в водоёме. Спустя несколько дней за ней приезжал муж. Через девять месяцев рождался наследник.

Когда долину целебных источников начали заселять русские, алтайцы ещё некоторое время не покидали ущелья, жили с русскими в мире и согласии. В одной русской семье не было детей. Очень тоскливо было молодым. Однажды Анастасия сказала Даниле: «А не помолиться ли мне Богу, которому молятся алтайские женщины? Может, нам подарит наследника». Возмутился муж: «Как можно взывать к Творцу иноверцев?!» Но потом согласился с женой и увёз её к Змеиному озерку. Всё сделала Анастасия по алтайским обрядам. Через девять месяцев огласил избу детский крик. Тут-то созналась счастливая мать своему мужу, что молилась она Иисусу Христу, так как алтайских алкышей (благопожеланий) не знала.

На радостях папаша соорудил на Карче, у священного дерева, часовенку с крестом на верху. Телеуты посчитали это за осквернение, перестали подниматься на гору, а скоро и совсем покинули наши места. А гору стали называть Церковкой из-за часовенки.

Вот как описывал Церковку в 1915 году член первой Государственной Думы С. В. Аничкин: «Есть Церковка-гора, которую дожди и ветры, а может быть, давние ледники украсили такой верхушкой: стоит собор с колокольней, главами, крыльцами. Всё закруглено в нём, обточено, расписано лишаем да мхом. Казалось бы, только кресты поставить, да поднять колокола...остальное всё на месте». Вскоре и крест водрузили. Об этом сложили быль.

В тревожные годы революционных событий поселился в часовенке на горе монах. Со дня его приезда в каждой семье стали происходить несчастья: пожары, болезни; умирали люди, погибал скот. Решили, что во всём виновен монах. Поднялась толпа на гору и стала требовать, чтобы он покинул эти места. Тот вышел на крыльцо, осенил всех крестным знамением и скрылся в церковке. Кто-то бросил горящий факел, и часовня загорелась. Люди мгновенно замолчали: они надеялись, что монах, спасаясь, выбежит из часовни, но он этого не сделал. Погиб, чтобы доказать свою невиновность. Белокуряне в ужасе стали спускаться с горы, толкая друг друга: не желали они смерти монаху, так уж получилось. Сколько было в этот момент сломано рук и ног, ведь люди долго не могли прийти в себя от смятения.

А на другой день поднялись на гору. Свершилось чудо: деревянный крест лежал на пепелище, совершенно не тронутый огнём. Повернув голову в сторону скалы, сельчане увидели разительное её сходство с храмом, которое отмечали ещё раньше. Посоветовавшись, крест поставили на самый верхний камень горы, напоминающий купол, искренне раскаявшись в содеянном. Сегодня здесь стоит новый крест, освящённый настоятелем местной церкви.

Легенда автора Татьяны Тимошенко рассказывает о чудотворном происхождении горы Церковки.

При Петре Великом это было:
Не приняв реформы, гнёт господ,
В Верх-Уймон, Горный Алтай, прибыли
Кержаки, зовёт их так народ.
Староверы долго добирались
До тех мест. Нелёгок был их путь.
Как-то, обессилев, запыхались,
У реки решили отдохнуть.
Полтора дня в отдыхе промчалось.
Потянуло путников к горе.
Тут в тревоге сердце застучалось:
«Что за человек там, на кресте?»
— Иисус Христос?! Какое чудо!
— Вы должны идти вдоль гор вперёд.
Он сказал: «Дорога трудной будет.
Вас двуглавая Белуха ждёт.
Шумная Катунь бьётся о скалы.
Хоть твердят: суров горный Алтай,
Но людей хороших привечает.
Поспешите в этот славный край!»
Как сказал, — исчез как будто ловко.
Будто вовсе не было Христа.
Перед ними выросла Церковка,
Вся из камня, только без креста.
И с тех давних пор прошло три века.
Своим таинством эта скала
Привлекает вечно человека,
Чтоб вдохнуть в него заряд Добра.
И сюда спешат с проблемой люди.
Благодатней места у нас нет.
Бодрость и энергию разбудит
В нас Церковка, даст на всё ответ.
Мысли здесь работают быстрее.
У скалы и силы возрастут.
И не зря, наверно, староверы
С помощью её нашли приют.

Целительные свойства Церковки доказывают современные факты. В 1989 году отдыхали на курорте два уникальных пациента. Один биолог (ему было 55 лет), другой — горный инженер (58 лет). Они каждое утро, до восхода солнца, совершали подъём на Церковку. Других лечебных процедур они не принимали. При последнем посещении горы уносили с собой сувенир-камешек, взятый с восточной стороны на успех и здоровье. Они полностью избавились от ряда недугов. А биолог объяснил, что они получили здесь «информационно-энергетический заряд».

Местные учёные под руководством Н. Марюхи провели обследование с помощью свечи. Пламя было на каждой точке основания Церковки разное, — значит, они имеют разную энергетику. А при обследовании сенсорным тестом ощущались то ползания мурашек, то вибрация, то тепло, то холод, то притягивание, то отталкивание. С различных сторон от купола растения одного вида растут по-разному: отличаются по густоте соцветия и окраске. Как доказывали учёные, каждый камень лечит определённое заболевание.

Если Белуха является головой Горного Алтая (Кадын-бажи, Уч-Сумер), то Белокуриха находится на подоле гранитно-таёжной шубы Хана Алтая. Коренные жители предгорья жили в юртах-аилах или чадырах (шалашах). По улице Академика А. Л. Мясникова есть необычное сооружение, выполненное бийской строительной фирмой «Экатэ» (руководитель Е. Эпанаев), чадыр. Он сделан из деревянных брусьев, шестиугольный (шесть — символическое число у алтайцев). Сверху покрыт корой лиственницы или сосны. Алтайская национальная экзотика переносит нас в далёкие времена, когда хозяевами нашей местности были телеуты. В середине помещения находится очаг, — около него концентрируется основная деятельность семьи. Напротив двери — почётная, идеологическая, ритуальная зона, где во время празднества восседают почётные гости — авторитетные люди сеока (рода). С правой стороны этой зоны — место шамана. Левая половина юрты — мужская, на которой размещены предметы, связанные с охотой и скотоводством — главными занятиями алтайских мужчин: кованые кошки для передвижения по ледникам и скалам, арканы из конского волоса, рогатина для охоты на медведя, алтайское ружьё — курла; многочисленные охотничьи трофеи (шкуры, рога животных — маралов, лосей, козерогов, баранов, косуль).

На правой женской половине находится хозяйственная утварь: посуда из дерева, бересты, кожаные мешочки, в которых женщины хранили пуповины своих детей, шурум — самогонный аппарат для изготовления арачки (молочной водки). В чадыре много предметов, связанных с религией алтайцев — шаманизмом: традиционная одежда шамана, бубен.

По легендам, собранным советом музея города-курорта Белокуриха, в Горном Алтае, Канской долине, проживал шаман Кальданах. Он был из рода тодош. Этот кам (шаман) обладал удивительными способностями: когда его сжигали, он не горел, когда пытались утопить, он через три дня выходил из воды живой и невредимый. Однажды был засушливый год, и у людей была надежда только на шамана. Он сказал: «Я буду просить Ээзи (хозяина) Дождя. Но мне придётся жениться на дочери подземного духа Эрлика, взять у неё приданое, и тогда пойдёт дождь». Его все поддержали: «Камлай!» (проси).
— Кальданах камлал семь дней и ночей подряд, в бубен бил, мистерии кричал. Люди со слабыми нервами не могли выносить силы чувства, которая передавалась через кама. Некоторые серьёзно заболели. И два брата его не вытерпели: решили убить шамана. Спрятались за белым камнем, только хотели выстрелить из лука, как густой туман окутал округу, не видно ни зги. Через некоторое время туман рассеялся. Смотрят братья: шаман на медведе верхом едет на запад, за спиной сидит чернее ночи толстуха — дочь Эрлика, в шубе с чёрной длинной косой. Как стрелять в девушку? И братья ушли.
Спустя некоторое время возвращается в родные места шаман. Спрашивают его братья: «Где твоя невеста?»
— Вы помешали мне, и Ээзи Алтая превратил её у горы Карчи (ныне Церковка) в арбу (телегу).
— А где приданное?
— Оставил у речки Белякур, на горячих аржанах (источниках). Зачем с собой нести змей? Им и там будет хорошо.
— А где же обещанный дождь?
— Вы сами во всём виноваты, за вашу нетерпеливость и злобу Ээзи Алтая оставил дождь у подножия горы Карчи. Там никогда не будет засухи. А на наши земли редко прольётся живительная влага. Выжить вам теперь помогут лошади. Разводите их и с голоду не умрёте!

С тех пор главным занятием в засушливых районах Горного Алтая остаётся скотоводство. А предгорные земли Белокурихи всегда щедро орошаемы дождями, что позволяет местным жителям заниматься огородничеством и садоводством.

В чадыре представлены чегедек — женская приталенная безрукавка, расшитая позументом; алтайский национальный инструмент — топшуур.

Алтайскому просветителю, этнографу, композитору Андрею Викторовичу Анохину удалось записать единственную легенду о топшууре, которая гласит о том, что музыка есть дар неба или ботов.

Давным-давно жили на Алтае два богатыря. Обитали они на двух высоких горах, которые отделялись быстрой гремучей рекой. Сначала они ладили между собой, а потом вдруг завистливое чувство разрушило их дружбу. Одна гора оказалось лучше, и каждому из них хотелось обладать ею. Вопрос обладания горой богатыри согласились решать мирным путём: стали строить мост через реку и постановили, кто первый заговорит о женщине, тот будет жить на плохой горе.

Во время строительства, в одно прекрасное утро, когда золотое солнце своими лучами облило вершины гор, и птицы, пробудившись, запели свои весёлые песни, богатыри были поражены необыкновенным явлением. Из кустов густой чащи до них доносилось дивное пение женского голоса и бряцание незнакомого инструмента. Один из богатырей, позабыв об условии, закричал: «О, уй Кижи!» (О, женщина!). В этот момент засверкала молния, раздался гром и подземный гул, а за ним оглушительный треск. Мост и река провалились на неизмеримую глубину. На том месте образовалось Телецкое озеро. Увлечённый видением, богатырь кинулся туда, где раздались чарующие звуки. На скале он увидел женщину. Она на его глазах ударила по камню музыкальным инструментом и исчезла. На скале остался отпечаток. По его форме алтайцы и стали делать топшуур (двухструнную балалайку).

Сегодня мы произносим много разных слов, не вдаваясь в их великий смысл: вдох, душа, вибрация, колебание, звучание внутри себя нечто загадочного, однако, всё это — божественная гармония от изначального творения человека и окружающего нас мира природы!

Очарованный странник Иван Евдокимович Ерошин прошёл в 20 —х годах всю Ойротию, изучая быт и нравы её населения. Его стихи, написанные под впечатлением виденного, поражали и поражают многих своей чистотой звучания. В них заключена удивительная музыка — дар богов: «Ходит осень...ай алтын! Снег сияет у вершин, чистый свежий, новый снег. С кедра падает орех».

Попробуйте прикоснуться к струнам топшуура. Спойте это четверостишье легко и непринуждённо, и вы, несомненно, почувствуете удивительное единство человека с природой.

Религией коренных жителей предгорья был шаманизм. На смену им пришли сюда русские православные. Старожилы знают, где стояла первая церковь Святого Пантелеймона и кто её построил. Вот какую легенду-быль записал в книге «Курорт Белокуриха» 2000 года издания врач кандидат медицинских наук А. Д. Остапов.

Давным-давно, в лето 1766-е от Рождества Христова, в долине горной речки появился некий странник по имени Андрей.

Родился и вырос он где-то за Уралом, лет в пять-шесть остался сиротой, вырастили его добрые люди, жалели его, работой особо не утруждали.

Был он статен собой, молод и удал, только вот к труду не приручен. Озоровал на Волге-матушке да на больших дорогах. Говорят, немало крови купеческой пустил, а случалось, от разбойных набегов и невинные люди страдали. Как-то тёмной ночью на лесной дороге старика прохожего полоснул. Обшарил карманы, — один пятак нашёлся, да медный образок какого-то святого на суровой нитке с шеи снял. Посетовал на скудную добычу и отправился домой. Поужинав, решил завалиться спать, да не тут-то было. Только закроет глаза — встаёт перед ним старик убиенный и смотрит с укоризной. Так и промаялся до утра. То же самое повторилось на следующую ночь, и на третью, четвёртую.... Совсем измаялся Андрей, с лица спал, ни днём ни ночью уснуть не может.

Надел Андрей на шею медный образок, что с того старика снял, и пошёл в церковь на исповедь — в грехах покаяться, очистить душу. Ан не тут-то было.
— Нет, говорит священник тихим голосом, отпустить грехи твои не могу. Ибо нет больше греха, чем лишить жизни человека.

Заплакал Андрей — впервые за всю жизнь непутёвую. Пожалел пастырь душу его грешную и сказал: «А чтоб искупить грехи свои, должен совершить ты дело богоугодное и для людей полезное. В Библии написано: «...тому, кто собственноручно построит храм, все грехи прощаются».

Ушёл Андрей. А душу сомнения терзают: где этот храм строить? Во всех соседних деревнях церкви испокон века стоят. Да и с плотницким делом знаком не был.

После той исповеди положил в мешок краюху хлеба, нехитрый инструмент — топор да пилу — и пошел, куда глаза глядят.

Труден и долог был путь у Андрея. Шёл он днём и ночью, на ночлег не останавливался: всё равно спать не мог. Через сорок дней и ночей увидел горы синие, долину солнечную, речку быструю — всю благодать земную. И решил Андрей на этом месте обосноваться. Построил себе хижину из хвороста у подножия высокой горы, что полнеба закрывала, а через несколько дней принялся за строительство церкви. Поглядел на сосны вековые, что росли на склонах горы, приметил самые ровные и стройные, достал топор и начал рубить брёвна. А работа эта, ох и трудна была. Ещё и одно дерево не срубил, а ладони покрылись мозолями, спина занемела....Прошёл год, другой, третий.... Рос в долине необетованной храм из душистых сосновых брёвен. С каждым днём работа всё веселее спорилась. Только вот руки болели очень, — мозоли превратились в струпья кровавые, ладони жгло, как огнём. И сон к нему так и не шёл. Да он уж привык к такой жизни. Бывало, положит в сруб несколько брёвен, умоет руки холодной водой, чтобы боль унять, и снова принимается за работу...

Украсил Андрей церковь крестом, таким ажурным, что тень от него до земли долетала. Долго любовался творением рук своих, способных вершить красоту такую. А тут вечер наступил, тихий такой, спокойный. В небе звёзды мерцали, тихо журчала речка, перекликались ночные птицы. Сон одолевал Андрея, воедино соединяя явь и сновидения.

И тут случилось нечто такое, чего отродясь не видел. Засветилось, заколыхалось на небе яркое сияние, медленно спускалось оно в долину, разделив надвое ночное звёздное небо. И в том сиянии, прямо у реки, увидел Андрей юношу в парчовом одеянии с книгой в левой руке. Правой указал он на берег илистый и песчаный. И растворился в зыбком радужном свете. А тут и сияние погасло, будто кто-то взял и поднял в небесную темь цветастый полог...

Поцеловал Андрей свой образок, поблагодарил Бога за его милость и вдруг почувствовал страшную усталость, такую, что шагу больше не мог ступить. Упал в густую траву и впервые за эти годы уснул богатырским сном и проспал семь дней и семь ночей. А когда проснулся, первым делом на берег речной поспешил. Глянул — и глазам не поверил: вдоль правого берега журчали, струились тёплые ключи. Так вот она благодать Божья, что будет служить людям ныне и всегда!

Долго стоял Андрей, чувствуя, как гулко и радостно стучит его сердце. А когда пересчитал по памяти все дни с того момента, как ушёл от родных мест в странствие, понял, что закончил свою работу в день Святого Пантелеймона целителя.

В середине пятидесятых годов прошлого века старожилы рассказывали эту легенду о неведомом страннике Андрее, о том, как он исцелял людей добрым словом, молитвой и святой водой из горячих ключей. Паломники к нему шли отовсюду...

Церковь стояла долго, пока совсем не обветшала. А основание её, сложенное из дикого камня, помнят нынешние старожилы. На месте бывшей церкви выросли многоэтажные корпуса санатория «Алтай-Вест».

Вторая церковь находилась в районе городской администрации. А современную начали строить в 1989 году. В 1990 году приехал сюда отец Сергий, бывший педагог, мастер спорта по рапире, со своей женой матушкой Еленой. Всего за два года возвели церковь. Двадцать два метра православной славы вознеслись в небеса. В возведении храма принимали участие строители с Украины. А семь мозаичных икон установили в 2000 году. Это работа московских мастеров. Наша церковь — одна из немногих за Уралом, где имеются мозаичные иконы. Великолепный храм. Интерьер привлекает взор. Оклады все старинные, иконы современные. Их 106. Оригинально смотрятся иконы из плащаницы. Это работа московских мастеров, иконы с ликами Божьей матери и Иисуса Христа.

По окончании службы идут прихожане к Глазному роднику испить целебной водицы. Называют этот источник также Пантелеймоновским. Вода его богата содержанием серебра и излечивает болезни глазные, воспалительные, желудочно-кишечные. Ведь серебро побеждает все болезнетворные микробы. Ещё в древности люди успешно боролись со многими инфекциями. Персидский царь Кир, отправляясь в поход, держал воду только в серебряных кувшинах. В таких сосудах вода сохраняла только чистоту и свежесть. Александр Македонский в своих изнурительных походах позволял своим воинам пить воду только из серебряной посуды. На Руси бросали в колодцы серебряные монеты, а детей крестили в серебряных купелях. Воздействие серебра на воду издавна считалось таинством.

Несомненно, разгадка названия Глазного родника, Пантелеймоновского источника основывается на составе воды, имеющей целительные свойства.

Продолжение во второй части — Легенды и были о Белокурихе